Краткое содержание «Толстый и Тонкий»

Время прочтения

Полный вариант 3 минуты (≈2 страницы А4), краткое содержание 1 минута.

Герои

Миша (Толстый)

Человек, имеющий полное телосложение и добродушный нрав, который любит хорошо поесть. В общении легок и добродушен. Работает тайным советником. Охотно придается воспоминаниям о школьных проделках, искренне радуется встрече с другом из детства. Не кичится собственной должностью, ведет себя просто.

Порфирий (Тонкий)

Мужчина, имеющий худое телосложение. Семья является его отражением. В гимназии его часто дразнили, потому что он ябедничал. Он сетует на маленький доход и высказывает недовольство по поводу собственного положения. Он искренен во время встречи с другом. Однако в нем заметно некоторое напряжение. Его семейство не знает, как общаться с Михаилом. Они прикрываются главой семейства.

Луиза

Супруга Порфирия. Он неоднократно представляет ее. Сама Луиза не разговаривает и прячется за супругом. Преподает музыку.

Нафанаил

Приходится сыном Порфирию. Учится в гимназии, в третьем классе.

Миша и Порфирий встретились на вокзале. Порфирий вспомнил про их совместную учебу в гимназии, похвастался собственными супругой и сыном, сообщил, что трудится коллежским асессором. Однако, как только ему стало известно, что его школьный друг имел чин тайного советника, его настроение резко поменялось. Он стал разговаривать с Михаилом подобострастно, ка с начальством. Его товарищ морщился, потому что для него чин друга не имел значения. Но Порфирий не мог побороть в себе присущее ему почитание чинов. На его лице появилась такая преданность, что его товарища затошнило от этого вида.

Михаил отвернулся и подал руку, прощаясь. Порфирий пожал товарищу три пальца. Его и его семейство ошеломило известие о том, что его школьный товарищ получил такой чин.

Полный текст


А.П. Чехов — Толстый и тонкий


Краткое содержание Толстый и ТонкийНа вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подернутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Пахло от него хересом и флер-д’оранжем. Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Пахло от него ветчиной и кофейной гущей. Из-за его спины выглядывала худенькая женщина с длинным подбородком — его жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын.

— Порфирий! — воскликнул толстый, увидев тонкого.- Ты ли это? Голубчик мой! Сколько зим, сколько лет!

— Батюшки! — изумился тонкий.- Миша! Друг детства! Откуда ты взялся?

Приятели троекратно облобызались и устремили друг на друга глаза, полные слез. Оба были приятно ошеломлены.

— Милый мой! — начал тонкий после лобызания.- Вот не ожидал! Вот сюрприз! Ну, да погляди же на меня хорошенько! Такой же красавец, как и был! Такой же душонок и щеголь! Ах ты, господи! Ну, что же ты? Богат? Женат? Я уже женат, как видишь… Это вот моя жена, Луиза, урожденная Ванценбах… лютеранка… А это сын мой, Нафанаил, ученик III класса. Это, Нафаня, друг моего детства! В гимназии вместе учились!

Нафанаил немного подумал и снял шапку.

— В гимназии вместе учились! — продолжал тонкий.- Помнишь, как тебя дразнили? Тебя дразнили Геростратом за то, что ты казенную книжку папироской прожег, а меня Эфиальтом за то, что я ябедничать любил. Хо-хо… Детьми были! Не бойся, Нафаня! Подойди к нему поближе… А это моя жена, урожденная Ванценбах… лютеранка.

Нафанаил немного подумал и спрятался за спину отца.

— Ну, как живешь, друг? — спросил толстый, восторженно глядя на друга.- Служишь где? Дослужился?

— Служу, милый мой! Коллежским асессором уже второй год и Станислава имею. Жалованье плохое… ну, да бог с ним! Жена уроки музыки дает, я портсигары приватно из дерева делаю. Отличные портсигары! По рублю за штуку продаю. Если кто берет десять штук и более, тому, понимаешь, уступка. Пробавляемся кое-как. Служил, знаешь, в департаменте, а теперь сюда переведен столоначальником по тому же ведомству… Здесь буду служить. Ну, а ты как? Небось, уже статский? А?

— Нет, милый мой, поднимай повыше,- сказал толстый.- Я уже до тайного дослужился… Две звезды имею.

Тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. Сам он съежился, сгорбился, сузился… Его чемоданы, узлы и картонки съежились, поморщились… Длинный подбородок жены стал еще длиннее; Нафанаил вытянулся во фрунт и застегнул все пуговки своего мундира…

— Я, ваше превосходительство… Очень приятно-с! Друг, можно сказать, детства и вдруг вышли в такие вельможи-с! Хи-хи-с.

— Ну, полно! — поморщился толстый.- Для чего этот тон? Мы с тобой друзья детства — и к чему тут это чинопочитание!

— Помилуйте… Что вы-с…- захихикал тонкий, еще более съеживаясь.Милостивое внимание вашего превосходительства… вроде как бы живительной влаги… Это вот, ваше превосходительство, сын мой Нафанаил… жена Луиза, лютеранка, некоторым образом…

Толстый хотел было возразить что-то, но на лице у тонкого было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что тайного советника стошнило. Он отвернулся от тонкого и подал ему на прощанье руку.

Тонкий пожал три пальца, поклонился всем туловищем и захихикал, как китаец: «хи-хи-хи». Жена улыбнулась. Нафанаил шаркнул ногой и уронил фуражку. Все трое были приятно ошеломлены.