Образ автора в романе «Евгений Онегин»

Пушкин — герой «Евгения Онегина»

Образ автора появляется в «Евгении Онегине» с самых первых страниц. Пушкин предуведомляет о том, что преподносит «небрежный плод моих забав». Такое доверительное обращение предполагает непрерывный диалог между автором и читателем. «Живое» присутствие автора превращает его образ в одно из главных действующих лиц романа.

Автор и Онегин

Образ автора в романе Евгений ОнегинПушкин очень часто сравнивает или проводит различия между собой и Онегиным, приводя примеры из собственной биографии. Евгения он называет своим «добрым приятелем», «другом моим». Когда-то и автор, и главный герой беззаботно гуляли «на брегах Невы», т. е. в Петербурге. Пушкин иронически намекает на свой принудительный отъезд из столицы: «Но вреден север для меня».

Как и Онегин, Пушкин провел свою молодость «под сению кулис». Целую строфу («Мои богини…») он посвящает собственным воспоминаниям о театре.

При описании наряда Онегина автор иронически упрекает ревнителей русской старины: «всех этих слов на русском нет». В «Словаре Академии Российской (1794, 1806-1822) были исключены «все иностранные слова, введенные без нужды». Пушкин со смехом относился к этой инициативе.

Изображая посещение главным героем бала, Пушкин вновь вспоминает свои «дни веселий и желаний». Несколько строф представляют собой шутливую оду в честь «стройных женских ног».

Дружеские отношения между автором и главным героем сложились в то время, когда оба разочаровались в большом свете. В этот период они были наиболее близки друг другу: «томила жизнь обоих нас; в обоих сердца жар угас».

Пушкин и Онегин мечтали «увидеть чуждые страны»: берега Венеции и родину Байрона — Англию. Однако друзья были внезапно разлучены: Пушкин отправился в Южную ссылку, а Онегин получил в наследство имение. Автор с горечью описывает свои страдания в ссылке: «Брожу над морем, жду погоды», «Когда ж начну я вольный бег?».

Судьба проводит резкую грань между автором и главным героем. При этом отчетливее проявляется разница в их мироощущении. Если Онегину сельский пейзаж наскучил очень скоро, то Пушкин признается в горячей преданности «цветам, любви, деревне, праздности».

Авторские отступления

В романе имеется очень много пространных авторских отступлений, описывающих, мысли, чувства и ощущения самого Пушкина.

Окончание первой главы представляет собой откровенный самоанализ автором своего состояния («Пишу, и сердце не тоскует», «Я все грущу; но слез уж нет») и начала произведения («Противоречий очень много, но их исправить не хочу»).

В конце второй главы Пушкин размышляет о бренности жизни: «Мне было б грустно мир оставить». Поэт мечтает о том, что его «летучие творенья» оставят след в отечественной литературе и когда-нибудь принесут ему славу.

Критикуя современную ему «порочную» литературу, Пушкин пророчески прогнозирует и сам когда-нибудь заняться прозой: «Перескажу простые речи».

Раскрывая образ Татьяны, автор противопоставляет ей знакомых «красавиц недоступных», от которых ему приходилось бежать. Пушкин резко критикует состояние образования в России. Ему приходится переводить написанное по-французски письмо Татьяны, ведь девушка «по-русски плохо знала».

Отдельные главы «Евгения Онегина» печатались по мере создания. По ним можно проследить биографию самого поэта. В четвертой главе Пушкин сообщает о своей «домашней» ссылке в Михайловском: «Читаю только старой няне», «бродя над озером моим».

В конце шестой главы Пушкин, в связи с гибелью Ленского, подводит определенный итог своей жизни: «Полдень мой настал», «Пускаюсь ныне в новый путь».

Беглый анализ собственной жизни автор проводит в начале восьмой главы. Развитие поэтического таланта он напрямую связывает с важными эпизодами своей биографии: «Моя студенческая келья», «старик Державин нас заметил», «по скалам Кавказа», «по брегам Тавриды» и т. д.

Диалог с читателем

Доверительный разговор с читателем Александр Сергеевич поддерживает на протяжении всего романа: «позвольте мне», «упивайтесь… легкой жизнию, друзья!», «друзья мои» и т. д. Такой прием делает произведение очень легким и понятным. Автор словно бы сходит со страниц романа и незримо присутствует при чтении. Яркий пример — конец третьей главы: «Мне должно… погулять и отдохнуть: докончу после как-нибудь».

Возникает ощущение, что Пушкин наблюдает за действующими лицами вместе с читателем: «Теперь мы в сад перелетим». Для автора очень важна чужая оценка происходящего: «Вы согласитесь, мой читатель». Он просит снисхождения у собеседника («Терпенья вашего прошу», «Может быть, такого рода, картины вас не привлекут»); предугадывает его реакцию («Читатель ждет уж рифмы розы«); обращает внимание на прошлые события («Смотрите первую тетрадь»).

Для читателя пушкинской эпохи граница между романом и действительностью вообще практически полностью стиралась. Пушкин все время подчеркивает общие черты, сближающие его со своим поколением: «Мы почитаем всех нулями, а единицами — себя», «нам становятся смешны», «нам просвещенье не пристало» и т. д. В описании сна Татьяны автор называет Онегина «героем нашего романа».

В начале седьмой главы Пушкин обращается к самому широкому кругу людей («Вы, школы Левшина птенцы… деревенские Приамы… чувствительные дамы… читатель благосклонный»), призывая их насладиться природой.

Окончание романа представляет собой дружеское прощание Пушкина не только со своим героем, но и с читателем: «За сим расстанемся, прости!». Последние строки делают образ автора еще более близким и понятным.

image_pdfСкачать PDFimage_printРаспечатать

Даниил Романович

Автор статей и модератор разделов сайта.