Гаев | главный герой в произведении "Вишневый сад"

жизнь в достатке из обеспеченной семьи нет детей никогда не был женат/замужем

Гаев. Актер Дмитрий Поднозов. Фильм “Сад”. 2008

Леонид Андреевич Гаев – один из главных героев пьесы А. П. Чехова “Вишневый сад”; брат Раневской.

Описание героя

Леониду Андреевичу пятьдесят один год. Это “человек восьмидесятых годов” – восторженный и легкомысленный либерал, считающий, что хорошо знает народ. Это пассивный, стоящий на краю пропасти человек. Он по-настоящему привязан только к самому себе, своим чувствам и эмоциям. Леонид Андреевич – страстный любитель бильярда.

Гаев до сих пор одевается и раздевается при помощи слуг. Старый и больной Фирс выступает для него в роли няньки. При этом изнеженный барин вынужден переносить насмешки лакея Яши. Ничего сделать со слугой дворянин не может и лишь сетует сестре: “Или я, или он…”. Леонид Андреевич уже привык к тому, что его благородное происхождение утратило всяческую ценность. Когда выходец из простого крестьянства Лопахин обзывает Гаева “бабой”, тот лишь глупо переспрашивает: “Кого?”.

Судя по всему, в прошлом Гаев был отчаянным игроком, кутилой и мотом. Об этом свидетельствуют его постоянные неуместные восклицания, относящиеся к игре в бильярд (“Режу в среднюю!”), а также следующая фраза: “Говорят, что я все свое состояние проел на леденцах”. Леонид Андреевич часто произносит патетические речи, которые на общем безрадостном фоне звучат слишком глупо. Эти монологи “ни к селу, ни к городу” (“Дорогой, многоуважаемый шкаф!”; “О природа, дивная” и т. п.) смущают окружающих и самого Гаева, сознающего себя пустым фразером.

Гаев и Раневская

Гаев, как и его сестра, является типичным представителем исчезающего русского дворянства, совершенно неприспособленного к практической жизни. Прекрасно понимая, что имение будет продано с торгов, Леонид Андреевич, тем не менее, решительно отклоняет коммерческое предложение Лопахина: “Какая чепуха!”. Он беззастенчиво зевает, слушая практические советы купца. Гаев и Раневская считают сдачу земель в аренду под дачи слишком пошлой вещью. Для них это варварство, кощунство, святотатство и, наконец, просто оскорбление фамильных традиций. Обоим свойственно глубокое пренебрежение к выгоде и житейскому расчету.

Гаев не способен понять совершающиеся кардинальные перемены в стране и русском обществе. Он вместе с сестрой отживает свой век, как и прекрасный, но совершенно бесполезный вишневый сад. К Леониду Андреевичу вполне применимы слова Лопахина о людях, которые “существуют неизвестно для чего”. Гаев бредет по заколдованному кругу праздности, бессилия и тунеядства. Для него характерно невероятное душевное оскудение. Леонид Андреевич резко перескакивает с одной мысли на другую; то смеется, то плачет. Ему достаточно сказать одну фразу из бильярдной игры, чтобы вернуть себе душевное равновесие.

Леонид Андреевич сравнительно легко переносит величайшую жизненную трагедию – полное разорение и потерю имения. Он безропотно ждет рокового дня, на который назначены торги, и продолжает надеяться на чудо. Отказываясь сдавать землю дачникам, Гаев видит несколько способов спасти имение от продажи. Все эти способы характерны для ленивого русского дворянства, привыкшего жить за счет чужого труда: получение наследства, брак Ани с обеспеченным человеком, попытка выпросить денег у богатой тетки.

Гаев, Раневская, Трофимов

Гаеву предлагают работу в банке. На всем протяжении пьесы он размышляет над этим предложением. Никогда не работавшему изнеженному дворянину претит сама мысль о необходимости постоянно ходить на службу. Да и жалование (шесть тысяч в год) не идет ни в какое сравнение с прежними доходами от имения и, конечно, не поправит финансовое положение семьи. Раневская понимает, что брат вряд ли сможет долго проработать: “Где тебе! Сиди уж…”. Лопахин по этому поводу высказывается еще откровеннее: “Не усидит, ленив очень…”.

Гаев привык с легкостью “бросать слова на ветер”. Он восторженно клянется честью, счастью, “всем существом” своим, что имение будет спасено. Никаких реальных оснований для такого заявления у Леонида Андреевича нет.

По мнению современной Чехову консервативной критики, Гаев и Раневская – “пассивные жертвы инициативного капиталиста-хищника Лопахина”.

Роль героя в произведении

Гаев фактически не оказывает никакого влияния на остальных героев и развития действия пьесы в целом. Все его слова – пустая болтовня. Барин продолжает жить в прошлом. Он не принимает настоящего и боится заглядывать в будущее. Леонид Андреевич – один из так называемых “лишних людей”, чье существование не приносит ни пользы, ни вреда. Образ является символом вымирающего дворянства, гибель которого знаменует собой окончание целого периода отечественной истории.

Развитие героя по мере сюжета

На всем протяжении пьесы никаких заметных изменений с Гаевым не происходит. На это он уже попросту не способен. Душевная закостенелость Леонида Андреевича особенно заметна в конце третьего и четвертом действии.

Вернувшись в слезах с аукциона, на котором имение было продано Лопахину, Гаев моментально забывает о своем горе, услышав стук бильярдных шаров. Покидая навсегда имение, он “весело” говорит: “Теперь все хорошо”. На прощание он пытается произнести очередную напыщенную речь: “Могу ли я умолчать, могу ли удержаться…”.

Таким образом, даже ужасная жизненная катастрофа ничего не меняет в Гаеве, не побуждает его к решительным действиям. Он лишь пассивно принимает предложение стать “финансистом”, но едва ли сможет долго проработать в банке.

Отношение автора к герою

В описании Гаева отчетливо проступает насмешка Чехова. Писатель, как известно, был убежден в необходимости упорного созидательного труда. Он не мог не испытывать презрения к безынициативному и ленивому дворянству, которое уже ни на что не способно и покорно ждет своего конца.

Лишь в последнем четвертом действии пьесы образ Гаева вызывает некоторое сочувствие. Брат и сестра перед отъездом из уже не принадлежащего им имения “бросаются на шею друг другу и рыдают”. Чисто по-человечески автору жалко пустого болтуна, которому уже нет места в новой эпохе.

Прототипы

Образ бесполезного легкомысленного барина появлялся в целом ряде произведений Чехова. Непосредственным литературным предшественником Гаева является Сергей Сергеич из рассказа “У знакомых”.

Реальным прототипом Гаева считается Алексей Сергеевич Киселев – хозяин имения Бабкино. В переписке с Чеховым Киселев сообщал о своих опасениях насчет возможной продажи имения с аукциона. Он тоже надеялся на помощь богатой тетки и в конце концов устроился на службу в банк. Жена Алексея Сергеевича жаловалась Чехову на то, что ее муж “стал старым младенцем, добродушным и немного пришибленным”.

Литература

  1. Айхенвальд Ю. И. Чехов // Сухих И. Н. и др. А. П. Чехов: pro et contra. Том I. – СПб., 2002.
  2. Воровский В. В. Лишние люди // Сухих И. Н. и др. А. П. Чехов: pro et contra. Том I. – СПб., 2002.
  3. Зубарева В. Чехов в XXI веке: позиционный стиль и комедия нового типа. – 2015.
  4. Овсянико-Куликовский Д. Н. Этюды о творчестве А. П. Чехова // Сухих И. Н. и др. А. П. Чехов: pro et contra. Том I. – СПб., 2002.
  5. Паперный З. С. Записные книжки Чехова. – М., 1976.
  6. Полоцкая Э. А. Вступительная статья к примечаниям; И. Ю Твердохлебов, Э. А. Полоцкая. Комментарии // Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах. Т. 13. Пьесы (1895-1904). – М., 1986.
  7. Скафтымов А. П. Нравственные искания русских писателей. – М., 1972.
  8. Тамарли Г. И. Поэтика драматургии А. П. Чехова. – Таганрог, 2012.
  9. Чуковский К. И. А. Чехов // Сухих И. Н. и др. А. П. Чехов: pro et contra. Том I. – СПб., 2002.
Владислав Валерьевич | Просмотров: 63 | Оценить:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *